Я совсем не умею дружить…

Я совсем не умею дружить,
зачастую говорю не то,
а ты протягиваешь ко мне нить
и распахиваешь коридор.

Мне не нравится, что чужаки
молча жмутся локтями в метро,
и когда до простертой руки
вьется тьма непролазных троп.

И с чего бы тебе на износ,
напролет, напролом, натощак,
если он проходит насквозь,
потому что не друг, а так…

Да еще бы — какой-то вздор!
Я совсем не умею дружить,
а ты распахиваешь коридор
от своих до моих границ.

Фузз

Кажется, это болезнь:
в голове затянулся фузз.
Поутру он в нее влез,
и вниз, как тонущий груз.
Узкий, как горла луз,
путь он себе разверз.
Я изучаю муз
профиль. Каркас. Срез.

Протестное

У тебя слишком мало времени,
чтобы не с теми, но ради такта,
без узлов и сторон отмеренных
наспех кроиться — лишь бы по факту.
Лишь бы рассеяться, если велено,
если это кому-то надо.
У тебя слишком мало времени,
чтобы не вписываться по формату.

Мне тебе рассказать – немерено.
Выжидая, молчит оракул.
Слишком мало у нас времени
в ожидании рака
или Альцгеймера.

Ни о чем

Вроде враг один — каждый за себя:
у меня фонарь лопнул под окном,
а тебя со сроками теребят.
Всем уже давно все равно.

И уже ничья она, ни о чем.
Столько шума, что и шумом сыт.
Каждый в чем-то да и уличен.
Носим символы, а повод забыт.

Не спеши и не старайся обнять,
если без надрыва и не навзрыд.
Соберись и поубавь огня:
твой обед уже давно кипит.

Люди все равно уходят

Построишь дом, вокруг раскинешь сад.
Там что-то по весне да пустит всходы.
И живо все, как много лет назад,
а люди все равно уходят.

И вроде как ты вечно молодой,
хотя и музыка теперь другая в моде.
И вроде как не умерщвлен мечтой,
но люди все равно уходят.

И все пошагово, по одному.
А ты с годами так и не оделся по погоде.
И все не так. Не так ли потому,
что люди все равно уходят?

Хотя и по привычке вековой
в судьбу ты веришь в некотором роде,
случайно все за исключением того,
что люди все равно уходят.

Возьми с собой побольше светлых дней.
Твои часы уже давно на взводе.
Не оттого ли любим мы сильней,
что рано или поздно все уходим?

Пепел

На белом песке
все еще сохранились
твои следы.
Потому что все в городе,
все по делам.
Только я и ты
бродили по этим местам.
Ты не был тогда холоден
и не сжигал мосты,
а мне еще не постыл
твой инфантильный пыл.
Щурясь, почти слепо
мы костра отгоняли дым,
поднятый ветром пепел.
Я была все еще «на ты»
с твоими привычками.
Ты тогда еще не говорил:
«извини, это личное»,
случайно увидев меня
на железнодорожой станции,
соблюдая дистанцию,
теребя в карманах
залежавшиеся квитанции.
Вот бы и раньше не знаться нам,
чтобы нечего было замаливать,
заглаживать, зализывать, заедать,
как-то совсем по-взрослому
запивать.
Может, теперь остаться мне
с твоими следами наедине.
Щурясь, почти слепо
вовсе не отгонять
поднятый ветром пепел.

Полюби меня

Полюби меня,
я этого так хочу.
Без тебя, как без имени,
и не всякое по плечу.
У меня есть город,
а на кону мечта.
Задыхаюсь в ворот,
да и весна не та.
У меня есть время —
с десяток до сорока,
если не в самое темя
с прицелом наверняка.
Я пишу понемногу
и чаще уже в стол
о твоем придуманном
Боге
и брошенных
на произвол.
Полюби меня
за то, что готов
простить,
а именно
за прерванную
нить
и перетянутый нерв
по неиспитой вине.
У меня есть лодка
и рыбацкий дом.
Я совсем не читаю
сводок
и засыпаю с трудом.
Приходи в мою память
солью волны.
Оставайся со мной
на ночь
или на все сны.
Я проведу руками
по твоим рубцам,
укрываться не стану
от щетины твоего
лица.
Это меня спасет
от губительных
перемен:
хочешь, бери все,
но полюби взамен.

Как жаль, только время вышло…

Травемюнде, 21 Марта

Как жаль, только время вышло.
В углах моего посткосмоса
поскребывают мыши.
Поскрипывает крыша,
посвистывает в трубах,
и как-то совсем грубо,
бесцеремонно рыщут
в поисках сна и пищи
подонки или вандалы,
демократы и либералы.
Или в одном лице они,
те, что без роду и племени.
Мне ничего не надо.
А кто на чужое падок,
пусть утоляет жажду.
В реку не входят дважды.
Мне ничего не надо,
и при таком раскладе
я объявляю громко
конец золотой эпохе.
Наглухо, без суматохи
заколочу окна.
Я никого не знаю.
Даже в собачьем лае
не узнаю собаки,
той, что не лезла в драки,
только у ног скулила
как-то совсем уныло,
лапу поджав хромую.
Я никого не ревную
к этому новому времени,
если они уверены,
что перемены к лучшему.
Я не ищу созвучия.
Все здесь теперь иначе
с чьей-то легкой подачи.
Да и мы побогаче:
время проплачено,
значимое растрачено.
Все остальное не значимо.
Оплаканы захваченные,
освистаны назначенные.
Кондитеры, диктаторы,
заокеанские ораторы
смеются солдатской матери
в морщинистое лицо
нервным смешком лжецов.
Все чаще теперь мне хочется
запущенного одиночества,
в затворники и отшельники
без пятниц и понедельников.
К чертям репарации, санкции,
нацеленной агитации
спелеющие плоды.

Вот бы жить у воды
соленой на самом севере,
где некого ждать и веровать
в обратную силу Хроноса
к концу моего посткосмоса.

Не пара

Наверно, мы все же не пара.
Напарники. Так лучше.
Это как одна фара
бессильна в туманной гуще.

Но кто-то один всегда больше
любит или прощает.
Кто-то один всегда сможет,
а другой — кто знает.

Наверно, мы что-то забыли
на том берегу озера.
Помнишь, от жары и пыли
мы в эту воду бросились.

Зря мы тогда уплыли
вместе, держась за руки.
Да и те незнакомцы — мы ли?
Утренний кофе, завтраки.

Завтра ты и не вспомнишь,
что было в первом акте.
Уток в парке покормишь,
думая о контракте.

Кредите. Зарплате. И кстати,
вспомнишь про мой непростой характер.
Хватит. Мы говорим о факте.
Давай, о былом счастье,
о сладкой вате.
Ты в шортах, а я — в платье.
Первые признаки страсти,
не впитанной с молоком.
А потом,
пока за окном битком,
я предложу остаться.
Впервые в одной кровати.
Переплетение пальцев.
Милый,
что же с нами стряслось?..
И понеслось.

Наверно, мы все же не пара.
Напарники. Так лучше.
Ты подарил мне крылья Икара
у самой кручи.

Не за этим

Метро, кабаки, бары.
Лица под вязкой пленкою.
Ночь звенит стеклотарой
без эха и подоплеки.
Вкрадчиво и по пьяни
мне предлагают наркотики
или иной там дряни
злачные улицы Кройцберга.
Только совсем не тянет.
Все островки безопасности
в вороте и карманах.
Все остальное — гласности.
Только бросаться в сети
праздности или похоти
как-то совсем не хочется.
Я здесь не за этим.