Злободневное

Я не люблю, когда меня торопят,
когда дробят на встречи и дела.
Хочу по-своему прожить субботу,
такой как мать ее в неделю родила.

Социопаты, интроверты, мизантропы
меня поймут, хоть нам не по пути.
Я в двадцать первом веке жду субботы,
что рожей вторник, как ты ни крути.

Ты

Пустыни расчерчу в реки.
Проливом разведу земли.
Вулканы понапрасну дремлют.
Пойду и подниму им веки.

Кто свят был, тот теперь беснует.
По миру каждый клад разобран.
Несу и проживаю образ,
тебя не вспоминая всуе.

Ты думаешь, нам еще долго жить…

Ты думаешь, нам еще долго жить,
что все переменится,
все непременно успеется.
Мелким бисером на нить
или штабелем в поленницу
собираешь несказанное
на особенный день, разумеется:
все хорошее впереди,
это вроде бы кем-то доказано.

К черту все эти уверения.
Если можешь, не уходи.
Проживи не по времени,
что обещано впереди,
что проходит всегда мимо.
Ты думаешь, нам еще долго быть
неисчерпаемо молодыми,
что все пути до единого
все-таки исповедимы?
Проживи не по времени,
что оставлено позади.
Разберись со своими
демонами.

Ни к чему быть в плену
у скопленного,
что может тебя пережить
нераздаренным,
никого так и не взволновавшим,
посему, неоправданным.
Ошибайся наперебой,
продвигайся, как будто слеп,
только ничего не откладывай.
Говори со мной.
Разорви эту цепь.

Кит


«Moby Dick», иллюстрация Lisel Jane Ashlock

У меня в животе поселился кит.
Все у нас поначалу совсем не сложилось.
Он ломал мне днище и меж прожилин
Так глядел, будто миром забыт.

Впрочем, именно так все и было.
Мой корабль оказался вконец разбит.
Я бы в лодку, но кит все смотрел уныло:
у него застарелый бронхит.

Он на выдохе как тяжело захрипит,
так над нами аж кратерное светило
пошатнулось и даже слегка сместилось.
Я услышу его, а в груди щемит.

Мне не жаль корабля, хоть меня мирило
с ним и то, что иных обреченно разнит.
Одиночество мерят безбрежным мерилом.
У меня в животе поселился кит.

Без обид

Если мешаю, уйду с дороги.
Я не привыкла топтать пороги.
Только, пожалуйста, больше не надо
этой улыбки натужно-парадной.

Если другие тебе привычнее,
то без обид. Ничего личного.
Наше знакомство ушло за бесценок:
хочешь, бери без остатка сцену.

Все врут

В больницах выстрадано, намолено,
заврался диктор, подтер фотограф,
а я слежу за исходом торга
на пустоши, начерно обездоленной.

29

Треть пути продолжаю верить
в вечный двигатель и философский камень.
Подари что-нибудь мне на память,
чтобы только своими руками:
с этих пор мне все двадцать девять.

По следам Бродского

Я забываю слова,
времени тоже в обрез.
Кругом идет голова.
Смелость ушла под пресс.

Вот уже сколько лет
ключ от дверей храню,
только дверей тех нет,
и места я не узнаю.

В памяти лишь едва
вдруг барельеф воскрес
вроде крылатого льва
при входе в некий подъезд.

Но поросла трава
там, где простыл твой след.
Нет здесь крылатого льва.
Города больше нет.

Роли

Им хочется хлеба и зрелища,
и чтобы на полных сто.
Когда вон из кожи, веришь ли,
я им подхожу, как никто.

Стою под тремя софитами
вслепую, без права вспять.
Решительностью увитая,
ничто не хочу менять.

Играю со сцены, пробуюсь,
к черте невозврата жмусь.
По образу и подобию
в избранники их гожусь.

Но только на час, не более.
Потом разведут мосты.
Для них накалялась в роли я,
но с ними никак не остыть.

Отброшены тени дюнами
и донесена весть,
а я вспоминаю и думаю:
как здорово, что ты есть.